Приёмная
г. Екатеринбург ул. Бажова, д. 55
+7 (343) 350–96–00
вт ср чт пт
12:00 – 19:00

Записаться. Таймлайнер

В этом разделе:
2013
января
февраля
апреля
мая
июня
июля
августа
сентября
октября
ноября
декабря
24 ноября 2011

Расшифровка аудиозаписи процесса.



Судья Пирожков: Так, Сикорская — председатель Октябрьской ТИК, Буртов. Вот у нас подошел представитель ЦИК. Состав судебной коллегии, рассматривающей данное дело: судьи Пирожков, Борисова, Ксенофонтова. Дело слушается при секретаре судебного заседания Голубевой и прокуроре Генеральной прокуратуры Селяниной. 
Объявлен состав суда. Имеются ли отводы к составу суда?
ЛВ: Нет, уважаемый суд.
Буртов: Нет, суду доверяем, отводов не имеем.
С: Присаживайтесь.
ЛВ: Я имею ходатайство о допуске представителя — Чернышевой Анны Сергеевны.
АЧ: Я участвовала в этом качестве в первой инстанции.
С: Суд не возражает. Других заявлений и ходатайств нет?
Б: У нас имеется ходатайство, уважаемый суд об уточнении кассационной жалобы, и о приобщении к делу решения Октябрьской ТИК, которое было принято в целях исполнения решения Свердловского облсуда 7 ноября. Поскольку облсуд обратил свое решение к немедленному исполнению, мы ставим вопрос о повороте этого решения. Мы просим приобщить к материалам дела это решение.
С: Я не думаю, что там что-то отличается от кассационной жалобы.
Б: Принципиально не отличается.
С: Хорошо, у представителя ЦИК нет возражений? У прокурора? Нет.
С (обращается к кому-то из зала): А вы кто есть?
МЭ: Меня зовут Мария Эйсмонт, я здесь снимаю как знакомая одной из стороны. Можно?
С: Нет, нельзя. С какой целью надо производить съемку? Фотоаппарат прячьте. Записывать на диктофон — пожалуйста, мне это не мешает. А снимать — нет, мы не артисты, поэтому снимайте в коридоре. Понятно?
МЭ: Да.
С: Зачитываются обстоятельства дела. Волков выдвигал свою кандидатуру в порядке самовыдвижения кандидатом на выборы в качестве депутата в Законодательного собрания Свердловской области, которые должны состояться 4 декабря. Он выдвигался по Октябрьскому избирательному одномандатному округу №10. Он представил соответствующие документы в избирательную комиссию, в том числе, было необходимо представить подписные листы с подписями избирателей в поддержку указанного кандидата. Однако 26 октября 2011 года Октябрьская ТИК с полномочиями окружной комиссии по Октябрьскому одномандатному избирательному округу №10 отказала Волкову в регистрации. Волков не согласился с таким решением ТИК, оспорил его в Свердловском областном суде, обратившись туда с заявлением. В обосновании все упиралось в подписи и подписные листы: фактически была проведена повторная проверка подписных листов, а это прямо запрещено действующим законодательством. Привлечение к проверке подписных листов специалистов-графологов не является обязательным для суда. И не само привлечение, а их заключение, наверное. Волков полагает, что экспертиза, которая была проведена и принята во внимание ТИК при вынесении их решения, была проведена с нарушением методики и что выводы экспертов противоречат фактическим обстоятельствам дела. Далее Волков оспаривал по существу все эти подписи, которые были установлены недействительными. Эти требования были приняты к рассмотрению Свердловским областным судом. На рассмотрение этого дела было потрачено много времени, и в конечном итоге 7 ноября 2011 года суд постановил удовлетворить заявление Волкова, признать незаконным решение Октябрьской ТИК и обязал ее зарегистрировать Волкова в качестве кандидата на досрочных выборах в Заксобрание Свердловской области и обратить решение суда к немедленному исполнению.
Сейчас нам говорят, что это ТИК к этому решению отнеслась добросовестно и 8 ноября кандидат был зарегистрирован (в 18 часов, 46 минут).
Что касается фактических обстоятельств дела и на что надо обратить внимание: кандидатом было представлено 1039 подписей, для регистрации достаточно иметь 945 достоверных. Избирательная комиссия, проверяя подписи избирателей, установила 154 недействительные подписи. Какие-то подписи были признаны недействительными на основании заключения специалистов — экспертов Шакирзяновой и Изотовой, которые проводили экспертизу. Как следует из материалов дела, в результате проверки признанными действительными оказались 885, а как я уже говорил, для регистрации необходимо 945 подписей. Постольку, поскольку в итоге было представлено подписей менее, чем необходимо, 26 октября ТИК отказала в регистрации кандидату Волкову.
Суд, проверяя те доводы, которые были заявлены и выражены Волковым в судебном заседании, согласился с ними, в том числе и с теми, которые касались подписей. Суд в своем решение говорит следующее: 66 подписей избирателей были признаны ТИК недостоверными и недействительными на основании экспертного исследования Уральского регионального центра судебной экспертизы экспертами Шакирзяновой и Изотовой, которые давали свое заключение. В нем указано, что практически все подписи выполнены от имени одного лица другим лицом. Следующая недействительность этих подписей — это даты внесения подписей, поскольку они поставлены избирателями несобственноручно. Суд не согласился с этим заключением. В судебном заседании по ходатайству заявителя и его представителей было допрошено в качестве свидетелей значительное количество избирателей. На основании их показаний суд делает следующий вывод: в судебном заседании с достоверностью были установлены 20 записей и дат, поставленных собственноручно избирателями и указаны те строки, которые они занимают в подписных листах. Исключительно в отношении дат. В материалах дела имеются показания свидетелей. С какими-то показаниями можно соглашаться, с какими-то — нет, но тем не менее,суд согласился со всеми объяснениями. Также в судебном заседании были исследованы нотариально заверенные заявления избирателей, которые представляли свои подписи. Сами заявители, видимо, не могли присутствовать в судебном заседании, но подтвердили факт собственноручного внесения подписей и дат. Далее суд допросил Постникова — репортера радиостанции «Эхо Москвы», было установлено, что по просьбе кандидата Волкова, им был подготовлен радиорепортаж о сборе подписей, которые Волков собирал собственноручно вместе с репортером 27 сентября. Они ходили по квартирам, записывали все разговоры, в судебном заседании свидетели подтвердили факт собственноручного внесения подписей.
Что касается заключения, которое было дано экспертами Шакирзяновой и Изотовой, суд указывает на то, что допрошенные в судебном заседании Изотова и Шакирзянова при исследовании данных подписных листов не смогли пояснить по каким индивидуальным совокупностям совпадающих общих и частных признаков они отличили эти подписи как группу, выполненную одним лицом. Это было сказано в отношении небольшого числа подписей избирателей, в частности, подпись избирателя Берникова, собранную сборщиком Чирковым — суд на это обратил внимание. Кроме того, указанные в заключении выводы не подтверждаются при визуальном исследовании подписных листов, их которых ясно следует факт внесения подписей и дат абсолютно разными лицами. При этом, по мнению суда, для данного вывода не требуется специальных познаний в области почерковедения.
Такой вывод суда, конечно, несколько удивляет, поэтому обратите на него внимание. Получается, что суд берет на себя несвойственную ему функцию, визуально исследует подписные листы и говорит о том, что не требуется специальных познаний в области почерковедения — во всяком случае, не требуется судье, рассматривающей это дело.
Итак, выводы: таким образом, в судебном заседании достоверно установлено, что 66 подписей избирателей были необоснованно признаны ТИК недействительными на основании заключения специалистов. Какие-либо иные недостоверные сведения в отношении указанных избирателей ТИК установлены не были. Из указанных таблиц 12 подписей были признаны недействительными по причине ненадлежащего оформления подписного листа сборщиком подписей и 2 подписи — с неоговоренными исправлениями. Кроме того, в ходе исследования в судебном заседании подписных листов, было установлено, что 22 избирателя, в датах и подписях которых было установлено различие координации движений, находятся в возрасте старше 70 лет. 2 избирателя — старше 60 лет. Указанные возрастные показатели, по мнению суда, свидетельствуют о различии в координации движений при выполнении подписей. Эти обстоятельства, по мнению суда, тоже имеют значение. Суд критически отнесся ко всем пояснениям, принял во внимание те объяснения, которые были даны избирателями, допрошенными в качестве свидетелей. В то же время суд критически отнесся к показаниям специалистов Изотовой и Шакирзяновой, поскольку они носят противоречивый характер. Имеются ввиду разные показания и объяснения по поводу дат и времени проведения исследования подписных листов. На это суд тоже обращает внимание.
Не все доводы, которые заявлялись заявителем, были удовлетворены. В частности суд признает необоснованными доводы заявителя о том, что якобы была проведена повторная проверка листов. Суд не соглашается с этим. Суд говорит, что ТИК был соблюден 10-дневный срок для проверки документов кандидата. В конечном итоге суд пришел к выводу об отмене решения ТИК и удовлетворении требований заявителя.
На данное решение подана кассационная жалоба со стороны Октябрьской ТИК, под сомнение ставится законность данного решения, приводятся мотивы, я не буду их озвучивать. Стороны находятся здесь, и они пояснят нам, в чем был не прав суд. Перед Верховным судом ставится вопрос об отмене решения Свердловского областного суда и принять новое решение, не передавая дело на новое рассмотрение.
По делу имеется кассационное представление, которое подписано и.о. прокурора области, старшим советником юстиции Маленьких. Прокурор также не соглашается с решением суда, критикуя его выводы, связанные с допросом избирателей, в отношении заключения экспертов, а также с доводом о том, что суд делает вывод о наличии возможности несоответствии подписей ввиду старческого возраста избирателей. В представлении указано, что решение Областного суда незаконно, поэтому требуется его отмена и принятие нового решения.
По делу также имеются возражения со стороны Чернышевой, присутствующей здесь представительницы Волкова о том, что решение облсуда полное, обоснованное и в кассационном представлении прокурору должно быть отказано.
Вот такие обстоятельства по делу.
Ну что, у нас кассационная жалоба ТИК, кто первый будет давать пояснения?
Буртов: Уважаемый суд, прокурор и участники процесса, я позволю себе сосредоточиться на нашем основном доводе, касающимся по нашему мнению неправомерного непризнания судом факта экспертного исследования почерковедов и признания недействительными 66 подписей избирателей, собранных в поддержку кандидата Волкова Л.М. За время судебного рассмотрения данного дела в облсуде, а оно продолжалось в течение 10 дней. Вернее, суд принял решение на последний, 10-й день рассмотрения данного дела. Стороной заявителя могли быть собраны, по нашему мнению, полные доказательства в свою защиту. Что в итоге мы получили? В судебном заседании были заслушаны 12 свидетелей- избирателей, ставивших подписи в поддержку кандидата, также были представлены ряд письменных доказательств по делу. В том числе 49 нотариально заверенных заявлений избирателей.
С: Сколько?
Б: 49, причем, 11 избирателей из этого числа выступили в качестве свидетелей. Мы полагаем, что учет этих нотариальных заявлений не основан на положениях Гражданско-процессуального законодательства, поскольку они по своему существу являются не письменными доказательствами по делу согласно ст 71 гражданско-процессуального кодекса, а письменными показаниями избирателей. Мы полагаем, что принятие таких доказательств не соответствует положениям ГПК в частности, ст 157, 176, 177, поскольку такого рода показания должны даваться устно и суд должен их заслушать.
С: Ладно, в отношении 49 подписей понятно, а что вы скажите про 12 свидетельских показаний?
Б: Что касается 12 показаний, то ТИК решила, как отражено в нашей жалобе, что все эти граждане так или иначе были заинтересованы в результате данного дела, поэтому мы не считаем их показания объективными. Тем не менее, свидетели пришли в суд и показали как один, что даты они поставили собственноручно.
С: Но суд все это принял во внимание?
Б: Да, и плюс все 49 заверенных показаний.
С: А судом не предлагалось, чтобы свидетели поставили на листочке бумаге свою подпись и сравнить с тем, что было в подписном листе?
АЧ: Мы предлагали.
Б: Но такого не было. Далее еще ряд доказательств, как следует из судебного решения, в ходе судебного заседания были допрошен 21 сборщик подписей. Их фамилии перечислены. В основной массе они собрали от 3 до 5-7 подписей и все подтверждали, что все избиратели сами ставили даты.
С: Еще и сборщики были допрошены. Сколько человек?
Б: 21, и плюс еще были приложено 6 нотариально заверенных заявлений сборщиков, которые свидетельствовали о том же самом. Мы полагаем, что эти нотариально заверенные заявления так же не могут приниматься во внимание, как и заявления подписантов. Что касается устных показаний сборщиков, то мы полагаем, что это ненадлежащее доказательство по делу, поскольку недействительными подписи признавались не в силу нарушения порядка заполнения подписных листов сборщиками подписей. Вопросов у экспертов и у комиссии к работе сборщиков подписей не возникло. Вопросы были относительно тех граф подписных листов, которые избиратель должен заполнить лично (дата и подпись). Поэтому мы полагаем, что 21 свидетельство также не может являться надлежащим доказательством по делу. Также имели место случаи, когда данные в подписных листах, собранные этими сборщиками, признавались недействительными по другим основаниям, то есть, есть сомнения, чтобы доверять этим показаниям. И, повторюсь, большое количество сборщиков — это политические или личные сторонники Волкова.
Кроме того, мы совершенно не согласны с оценкой суда относительно показаний экспертов Шакирзяновой и Изотовой, а также относительно их заключения. Мы полагаем, что не имеет принципиального значения тот факт, когда подписи были представлены на проверку: либо после обеда, либо с утра. Никем не оспаривается , что рабочая группа ТИК приняла решение о направлении подписных листов экспертам 25 октября вечером и в этот период с 25 по 26 работа экспертами велась. Экспертизу проводили 2 эксперта, поэтому мы считаем, что нет ничего криминального, если часть работы с вечера начала Изотова, а на следующий день с утра подключилась Шакирзянова. Это не нарушение. Что касается противоречивости показаний, то эксперты четко и ясно объяснили свою методику проверки — они были сделаны в рамках групп которые они выделили. Я бы хотел сказать, что в ситуации эмоционального нажима любой человек может растеряться и ошибиться, поэтому подозрения относительно фактических ошибок экспертов необоснованы. Это всего лишь попытка выдать желаемое за действительное. Больше всего вопросов у нас вызывает позиция суда по второй части экспертного заключения, где суд, беря на себя роль эксперта, утверждает, что это нормально, когда у лиц старше 60 возникают серьезные расхождения в координации при внесении даты и подписи. Этот вывод суда вообще ни на чем не основывается — это сугубо судебное усмотрение. У многих из нас есть знакомые такого возраста, которые могут блестяще выполнить и дату и подпись без всяких проблем. На чем основаны аргументы суда — непонятно.
Даже если произвести простейшую арифметику по данным дела, в частности, даже если добавить к признанными недействительными, согласно решению ТИК, а это 885 подписей, 12 свидетельских подписей, которые были допрошены, плюс еще одну подпись, которую можно посчитать действительной, поскольку это подтвердил репортер радиостанции «Эхо Москвы», то необходимого количества в 945 подписей никак не получается.
С: Я насчитал 88 подписей: 51 — недействительная и еще 37. итого 88 недействительных.
Б: Смотрите: 885 подписей — это то, что ТИК признала с учетом экспертного заключения, если к ним прибавить 13 подписей избирателей, которые были свидетелями, то получается 898 подписей.
С: 66 подписей недействительных? Я может быть, не туда глянул, сколько подписей недействительных?
Б: Всего было признано 154 недействительных подписи: 88 по одним основаниям, 66 — по экспертному заключению.
С: 885 плюс 66 — сколько получается?
ЛВ: 951 подпись.
С: Ну 951 — этого же достаточно для регистрации.
Б: Если мы считаем, что для регистрации кандидата необходимо 945. Признаны недействительными — 154, если убрать 66 подписей, что будет необходимое количество подписей для регистрации будет.
С: Суд говорит, что 885 подписи достоверны и к ним надо прибавить еще 66. 885 достоверных — это вы насчитали, избирательная комиссия?
Б: Да, и количества достоверных у нас не получается. Для регистрации надо 945, действительных — 885. Если к признанному количеству подписей добавить 12 показаний свидетелей плюс показания корреспондента и еще 1 подпись, то 945 не набирается.
Подводя итог мы полагаем, что доводы суда основаны на недоказанных доказательствах. Суд незаконно, на наш взгляд, признал недействительность всего экспертного заключения, подготовленного солидной организацией.
С: Вы нас в этом не убеждайте, мы это знаем. Я хочу задать вам вопрос: оспаривается ваше решение и вы должны доказать, что ваше решение законно. Так какие меры вы приняли и как вы способствовали тому, чтобы доказать в суде законность вашего решения? Вот заявитель в судебное заседание пригласил свидетелей, принес нотариально заверенные заявления и т. д. А ваша реакция была какова как представителя ТИК в суде?
Б: Во-первых, ТИК представила комплект документов, акт экспертного заключения, ТИК задавали вопросы экспертам-почерковедам в ходе слушания, чтобы убедить суд, что это их показания взвешенные. Кроме того, ТИК давала оценку письменных нотариально заверенных заявлений, предполагая, что это ненадлежащее доказательство. Вопрос был оставлен на усмотрение суда.
С: Ну надо было более активную позицию занимать в суде. На вас возлагается доказать законность принятого решения. У суда вопросы имеются? У прокурора? Нет, тогда присаживайтесь. Так, Сикорская, хотите что-нибудь добавить к тому, что сказал ваш представитель?
О. Сикорская: Ваша честь, я могу лишь добавить, что мы отстаивали свою позицию в суде и по ходу выступления в суде один из сборщиков подписей — Кузнецов сказал, что собирал подписи на рабочем месте, что противоречит закону и избирательному кодексу Свердловской области. Представитель ТИК обратил внимание судьи на данный факт, но суд на это никак не отреагировал.
С: А это как-то нашло отражение в вашем решении?
ОС: Это нашло отражение в кассационной жалобе.
С: После драки кулаками не машут, как говорится. Все это вы должны были отразить в решении ТИК об отказе в регистрации и в судебном заседании. После того, как вы уже вынесли решение о законности подписей, о каких обстоятельствах сейчас можно говорить?
Вопросы у суда, прокурора, ЦИК есть? Нет. Все у вас?
ОС: Да.
С: Сторона заявителя, вы были согласны с решением суда, суд вас услышал.
АЧ: Уважаемый суд, фактически мне надо пояснить некоторые доводы моих возражений, в частности, я бы хотела сказать, что сейчас идет речь о том, что в своей кассационной жалобе представители прокуратуры и Избиркома пытается произвести переоценку доводов суда и пересмотр оценки доказательств. Мы считаем, что этот пересмотр доказательств во второй инстанции при отсутствии возможности допросить и исследовать показания свидетелей невозможен. Я обращаю ваше внимание, что суд действительно взял на себя несвойственные ему функции и сделал вывод, что при визуальном осмотре, не имея специально образования и опыта, можно убедиться, что заключение специалистов является несоответствующим тому, что видит человек в подписных листах.
С: Я хочу сказать, что перед судьями проходят сотни подписных листов, мы их видим и судим как обычные люди.
АЧ: Да, но в нашем случае суд взял на себя ответственность вынести это решение.
С: Но суд не может этим заниматься, надо обладать специальными знаниями в области почерковедения и уж тем более писать об этом в судебном заключении.
АЧ: Я думаю, что это было внутреннее убеждение судьи и его усмотрение. Что касается возражений и доводов в кассационной жалобе и представлении, то я хотела бы отметить, что на позицию суда повлияло сочетание двух факторов: качество и количество свидетельских показаний, мы допросили 33 свидетелей и заседание длилось 12 часов. Кроме того, все доводы относительно того, что эти свидетели не могли быть допрошены, то в суде комиссия не возражала ни против допроса сборщиков, ни против приобщения нотариально заверенных заявлений. В итоге 49 подписей были опровергнуты посредством самих подписантов, мы полагаем, что ссылки на то, что нотариально заверенные показания являются ненадлежащим доказательством, они также безосновательны. С процессуальной точки зрения- ТИК и прокуратура не возражала против приобщения, а сейчас ТИК возражает. Кроме того, мы были поставлены в уникальную ситуацию ( это отражено в возражении), когда нам до дня первого судебного заседания 2 ноября в течение недели не были выданы подписные листы, чтобы мы могли в досудебном порядке, до подачи искового заявления, исполнить требования законодательства.
С: С протоколами проверки подписных листов вы были ознакомлены.
АЧ: Мы были с ними ознакомлены за полчаса до вынесения решения.
С: Если времени было недостаточно, то можно было поставить этот вопрос, чтобы вам предоставили больше времени на ознакомление.
АЧ: Мы поставили этот вопрос, но нам было отказано. У нас есть аудиозапись и расшифровка.
С: Представитель ТИК, это так?
ОС: Нет.
С: А как?
АЧ: Я поясню, первый итоговый протокол появился 23 октября. Все сказали, что никаких сомнений нет. В понедельник, 24 октября нам его выдали и только вечером 25 числа, когда я еще не была допущена как доверенное лицо Волкова, а он был вынужден уехать на другую встречу, поэтому его телефонограммой уведомили о том, что будет еще одно заседании рабочей группы, поскольку появились сомнения.
С: А что по результатам первого протокола?
АЧ: 88 подписей признаны недействительными по техническим признакам, например, сборщик указал, что его паспорт выдан Ленинским районом, но не указал, какого города.
С: 1039 минус 88 получается...
ЛВ: Получается 951.
АЧ: А этих подписей уже достаточно для регистрации. Далее ст 38 содержит указания на то, что за 2 дня должны быть выданы результаты проверки, не менее, чем за 2 дня, если по результатам проверки может быть вынесено отрицательное решение. Еще обращаю внимание, что ТИК ссылается на некую позицию Верховного суда, о том, что проверка может проводиться в течение 10 дней, что протокол может выдаваться за 5 минут и можно составлять хоть 10 итоговых протоколов. Обращаю внимание, что, если эти сроки признавать несущественными, то фактически их признавать не будет никто. А ведь законодатель чем-то руководствовался, внося эту норму. Если бы протокол был выдан за 2 дня, то мы бы привели подписантов избирательную комиссию и заверили бы из подписи.
С: Ну хорошо, суд в конечном итоге выслушал ваших свидетелей и допросил их. Что-то еще?
АЧ: Да, мы не отрицаем грамотности и авторитетности экспертов и не ставим под сомнение их квалификацию. Это, кстати, второй фактор, свидетельствующий об уникальности нашего случая: эксперты показали свою несостоятельность в суде. Мы специально попросили допросить их отдельно. Первой шла г-жа Изотова, которая дважды сказала, что получила подписные листы 25 октября после обеда, хотя решение о том, чтобы направить листы на проверку, было принято только вечером 25 числа. И только после того, как г-жа Сикорская начала задавать ей вопросы, она начала брать свои показания обратно. Затем шла эксперт Шакирзянова...
С: Об этом не надо говорить, это есть в материалах дела. Ваш вывод каков?
АЧ: Вывод таков, что эксперты не могли определить даже время начала проверки. Это свидетельствует о недостоверности их проверки и мы не считаем его экспертным. Это не процессуальный статус эксперта. Почему показания 49 человек, которые предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных, должны ставиться ниже, чем заключения лиц, которые в судебном заседании неоднократно подчеркивали, что они не эксперты. Изотова сказала, что, если бы у нее было экспертное заключение, то возможно, что выводы были бы другими.
Также надо сказать, что данный случай не ставит под сомнение квалификацию экспертов. Просто сочетание всех факторов, а также наличие грубого нарушения со стороны ТИК побудило суд принять именно такое решение. Особо хочется отметить позицию прокурора, который, пробыв на заседании 12 часов, очень четко и аргументированно выступил за поддержку нашей позиции. Через 3 дня представитель прокуратуры подписывает кассационное представление.
С: Вы обращаете на это внимание суда?
АЧ: Да.
С: Мы знаем об этом, это есть в материалах дела. Или вы хотите донести это до людей на галерке?
АЧ: Нет, об этом и так всем известно. Мы считаем, что позиция ТИК и прокуратуры противоречива. Она неоднократно менялась в ходе суда. Они не возражали против допроса свидетелей и не воспользовались представлением иных доказательств.
С: Это подтверждает то, что вы согласны с решением суда. Вопросы есть? У суда, у прокурора? Нет. Есть дополнения?
ЛВ: Я кратко постараюсь, уважаемый суд. Я еще раз хотел бы обратить внимание на принципиальные моменты. 17 октября я сдал подписные листы...
С: Нам хронология не нужна. Вы согласны с решением суда. Если у вас есть возражения относительно кассационной жалобы или представления, то вы нам скажите.
ЛВ: Да, у меня есть одно принципиальное возражение по поводу кассационной жалобы: главное, на что указывает ТИК, это на то, что сборщики и подписанты были моими сторонниками. Это утверждение мне кажется абсурдным. Неужели подписи в свою поддержку я должен собирать у своих противников? В судебном заседании было установлено, что все сборщики были волонтерами. Это были не бабушки, а молодые люди, работающие на высокооплачиваемых работах, мои коллеги. У меня около 200 сборщиков, каждый обошел по несколько знакомых, собрал несколько подписей и их принес.
С: Я ошибаюсь, или здесь люди говорили,что им заплатили какие-то денежки?
ЛВ: Нет. Все были волонтерами и мы специально в ходе судебного заседания это устанавливали. У нас уникальная ситуация, когда 1000 подписей собрана 150 сборщиками по друзьям и знакомым. Это не имеет коммерческого смысла. Поэтому заявление в кассационной жалобе о том, что их показаниям не стоит доверять, является на мой взгляд абсурдным. Спасибо.
С: Вопросов нет?
Прокурор: Я не поняла, было ли в судебном заседании представлено второе заключение экспертов из ООО.
ЛВ: Да, я прошу прощения. В судебном заседании было представлено и принято судом заключение специалистов, которые, ссылаясь на ту же книгу, что и эксперты Изотова и Шакирзянова, показали, что половина экспертизы — здесь я должен пояснить. Изотова и Шакирзянова забраковали подписи по двум основаниям: первое — даты внесены одной рукой (обращаю внимание, что даты, а не подписи, к которым претензий не было). Получается, мы сами портили нормальные подписи. При этом они выявили 39 групп , где по 2 даты внесены одной рукой, то есть, якобы 39 разных человек испортили по 2 хороших подписи. Второе основание — это координация. То есть, у человека разная координация при внесении даты и подписи, соответственно это не мог сделать один человек. Ссылаясь на ту же самую книгу, эксперты, заключение которых было принято в качестве доказательства и положено в основу решения, показали, что сравнивать цифровые и буквенные записи нельзя вообще, и тем более, в отношении возрастных людей. Например, у нас один свидетель показала и это есть в материалах дела, что она привыкла писать, например, 19 ноября 2011 года, а ее предупредили, что надо ставить дату в формате 19.11.2011, поэтому она старательно выводила каждую цифру, а потом размашисто ставила подпись.
Я хотел обратить внимание, что эту часть экспертизы суд отбросил, поскольку было заключение других экспертов.
И последнее замечание по поводу арифметики. Мы получили подписные листы на руки 3 ноября утром, 4-6 были праздники, а 7 ноября начался процесс. Мы не смогли привести в суд всех 66 человек свидетелей, чьи подписи забраковали, поскольку это был рабочий день. Мы смогли привлечь лишь 49 человек, либо они лично пришли в суд, либо были нотариально заверенные заявления о том, что даты были внесены собственноручно. Если заключение экспертов было опровергнуто 49 раз, то почему надо доверять оставшимся 17.
С: Хорошо, теперь заключение ЦИК?
ЦИК: Да, уважаемый суд, благодарю за возможность высказать мнение ЦИК по данному делу, оно сводится к тому, что те обстоятельства, которые были исследованы судом первой инстанции и те доводы, которые прозвучали как и со стороны касатора, так и со стороны заявителя и его представителя, позволяет нам придти в следующим выводам относительно доводов кассационной жалобы Окружной избирательной комиссии.
Первое: я склонен согласиться с оценкой доводов кассационной жалобы, которая представлена заявителем, в части, касающейся заинтересованности свидетелей. В кассационной жалобе указано, что на свидетелей могло быть оказано определенное воздействие, но я полагаю, что это не было подтверждено объективными доказательствами. Поэтому в этой части кассационная жалоба мной не поддерживается. Также нет оснований согласиться с доводами кассационной жалобы о признании ряда подписей недействительными, по мотивам того, что они были собраны на месте работы одного из сборщиков подписей, Кузнецова. Таких доказательств, выявленных ТИК в ходе проверки представлено не было. Также я не могу согласиться с обоснованностью доводов в кассационной жалобе о том, что свидетели, не допрошенные судом, имели возможность ознакомиться с ходом процесса на страницах сети интернет, которые ведутся уважаемым заявителем в ЖЖ и Твиттере. Эта часть также бездоказательна.
Вместе с тем, само решение я полагаю незаконным, необоснованным и подлежащим отмене на основании следующих обстоятельств: законным решение может быть только тогда, когда оно установлено в результате правильного применения норм процессуального права и применении норм права материального, чего в данном случае, на мой взгляд, сделано не было. Оценивая собранные по делу доказательства, суд вышел за пределы предоставленных ему полномочий в части касающейся оценки письменных доказательств, собранных по делу, в частности, подписных листов. Тот довод суда, который положен в основу решения суда в части выводов в отношении возрастного критерия, который якобы автоматически определяет степень написания гражданином подписи и даты. На мой взгляд, этот довод в решении суда немотивирован в достаточной степени и не основан на объективных доказательствах.
Что касается допроса свидетелей, то я полагаю, что и эти доказательства получены судом в нарушении ст 59, 60 ГПК, поскольку указанные доказательства на могут лечь о основу решения суда в связи со спецификой правоотношений, возникающих при применении норм избирательного права, в частности, которые регулируют нормы и порядок сбора подписей и проверки подписных листов. В данном процессе были собраны письменные доказательства, приобщенные к материалам дела, заверенные нотариально показания граждан. Я обращаю внимание суда на характер этих доказательств, они адресованы вникуда, то есть, либо просто не содержат адресата, либо адресат по месту требования. Кроме того, как правильно указано в кассационной жалобе ТИК и кассационном представлении, указанные письменные доказательства не могут быть признаны допустимыми, поскольку представляют собой письменное изложение устных показаний свидетелей. В данном процессе представитель заявителя и заявитель подтвердили суду, что они не смогли собрать всех 66 избирателей, чьи подписи были признаны недействительными по заключению экспертов. Между тем, препятствий для этого не было, поскольку у кандидата еще до сдачи подписей в ТИК была возможность произвести их копирование и хранение у себя. Поэтому данные доказательства не могут лечь в основу решения об его восстановлении и регистрации. Кроме того, возвращаясь к показаниям свидетелей, те свидетели, которые были сборщиками, не являются надлежащими свидетелями, поскольку подписи и даты подписей ставились самими избирателями. Речь идет не о заверении листа сборщиком, а о проставлении даты и подписи. Это ключевой момент.
Таким образом, суд, сделав оценку части собранных доказательств, частично допросив свидетелей и приобщив нотариально заверенные показания, не привел в решении мотивов, по которым можно признать конкретное число подписей действительными, поставив под сомнение экспертное заключение лишь только на общих выводах. Между тем известно, что защита и восстановление нарушенного права не может быть осуществлена судом на основе общих требований и принципов. В данном случае предметом доказывания является действительность каждой конкретной подписи, а не их совокупности. Поэтому я полагаю, что решения суда было вынесено с нарушением норм процессуального права. В основу были положены недопустимые доказательства , поэтому решение суда подлежит отмене, равно как и в порядке 441 ст ГПК я усматриваю основания для поворота исполнения решения суда и отмены решения ТИК от 8 ноября 2011 года о регистрации кандидата Волкова.
С: Присаживайтесь. Пожалуйста, заключение прокурора.
П: Уважаемый суд, решением Свердловского областного суда удовлетворено заявление Волкова об отмене решения ТИК, которым было отказано в регистрации кандидату по тем основаниям, что им было представлено недостаточное количество подписей для регистрации. Суд исследовал материалы дела и пришел к выводу, что данное решения является незаконным, поскольку наличие действительных подписей превышает норму. На данное решение суда прокурором области было вынесено кассационное представление доводы которого я поддерживаю. Я не могу согласиться с доводами суда, поскольку оно изложено с нарушением материальных прав, касающихся допустимости доказательств при данных правоотношениях.
По поводу статистики: в соответствии законами субъекта необходимо представить 945 достоверных подписей. ТИК признала действительными 885, 154 подписи были признаны недействительными по ст 38 п 6. Суд пишет: 11 подписей недействительны в связи с отсутствием активного права, в 22 были обнаружились недостоверные данные, 67 неоговоренных исправлений, 50 — незаверены сборщиком и тд. Тут же на следующем листе №5 пишется, что в судебном заседании установлено, что недействительными признаны 51 подпись в соответствии с п З ст 38.61. то есть,есть разница в цифрах. Отсюда можно сказать, или 54 подписи недействительны, или 55 или 53. Но в данном случае это неважно. Суд для того, чтобы проверить законность подписей, пригласил в судебное заседание свидетелей. Вопрос спорный, я скажу, что на сегодняшний момент остается спорным вопрос: можно ли по делам данной категории свидетельскими показаниями подтверждать или опровергать выводы экспертного заключения. Но поскольку решение Конституционным судом не принято, то я соглашусь, что в данном судебном заседании были допрошены свидетели, которые подтвердили, что подписи и даты они ставили собственноручно. По 1 таблицы было опрошено 9 человек, по 2 — 3, то есть, всего 12 человек. Их надо исключить из числа тех недействительных подписей, которые были признаны ТИК. От 154 вычтите 12, а дальше — что делает суд? Вот есть свидетель, который может подтвердить, что 2 избирателя подписали лист. Почему суд их не вызвал? Можно ли признать эти доказательств., когда кто-то сказал что-то за кого-то? Это касается показаний репортера - я считаю, что суд не мог принять эти доказательства как надлежащие. И мне совершенно непонятен вывод суда, который он делает по поводу возрастных изменений в подписях. Суд пишет, что при исследовании листов, указанных в таблице 2, было установлено, что 22 избирателя старше 70 лет, а 2 избирателя — старше 60 лет. В силу возраста даты могли быть проставлены неправильно, но закон не делает поправок на возраст, поэтому либо надо было допрашивать этих людей, либо на сегодняшнее заседании их подписи не могли браться в качестве действительных. Также в качестве доказательства суд принимает показания сборщиков о том, что даты и подписи, поставленные лицами, указанными в подписных листах. Извините меня, но я не встречала, чтобы кто-то из сборщиков признался в собственной недобросовестности. Сборщики — это заинтересованные лица и они не могли дать объяснения против лица в интересах которого они выступали.
Итак, в основном, решения суда основано на том заключении специалистов, которое было представлено со стороны заявителя. В представлении прокурора указано, что данное доказательство принято судом с нарушением требований закона, а именно ч1 ст 55 ГПК.
Теперь к подсчету. Если суммировать показания свидетелей, которые можно принять в качестве допустимых, то получается: из 154 подписей можно исключить 12 свидетельских подписей, и даже если принять во внимание те 24 человека престарелых людей, то все равно у нас получается недействительных 118 подписей. А необходимо, что количество недействительных подписей было менее 96. Поэтому в любом случае ТИК была права и не было представлено достаточное количество подписей для регистрации. В данных обстоятельствах я полагаю, что данное решение суда нельзя признать законным и обоснованным и коллеги его отменят.
С: Суд удаляется на совещание.



Официальный сайт депутата Екатеринбургской Городской Думы Волкова Леонида Михайловича